В Сколково впервые проходит музыкальный фестиваль Skolkovo Jazz. Большую часть фестиваля будет занимать лекторий, посвященный музыке, науке и технологиям, а на экспериментальной сцене, неожиданно для поклонников джаза, выступит электро-поп группа Tesla Boy. Фронтмен группы Антон Севидов развеял наше недоразумение, рассказал где сейчас искать джаз и причем тут научный прогресс.
Антон Севидов. Фото: Sk.ru
Я думаю, что настоящая музыка должна размывать границы стилей. Плюс ко всему мое джазовое прошлое сыграло здесь решающую роль, я думаю, поэтому нас и позвали.
Я вообще считаю, что элементы джазовой музыки прослеживаются почти во всей современной поп-музыке. Но если брать такой неотъемлемый элемент как импровизация, то у нас на концертах он присутствует, и я думаю, именно в Сколково будет особенно важно его подчеркнуть. Эти импровизационные куски будут большими, в отличие от обычных концертов TeslaBoy.
Как любое серьезное искусство, джаз начинает исторически сливаться с серьезной музыкой, с классической, при этом оставаясь фундаментом танцевальной музыки и современной поп-музыки. Все серьезные эксперименты в джазе идут на каком-то научном уровне. Их можно сравнить с учеными, которые сейчас работают над очень важными проблемами, но важность их работы не должна оцениваться количеством запросов в Google. Мне кажется, у джаза другая миссия, очень важная, джаз — это платформа азов. Для меня джаз — это штука, которая объясняет, как устроена современная музыка.
Конечно, он может появиться и, скорее всего,появится. На протяжении всей истории музыки возникали такие моменты, когда казалось, что ничего нового уже не произойдет: все ноты сыграны, а песни написаны. Но тем не менее каждый раз появляется или на самом деле уже появилось то, что мы еще не заметили, что является каким-то новым стилем. Но из-за того, что информация быстро распространяется, то все новые стили, как продукты, становятся скоропортящимися. Это метаболизм очень быстрого цикла: стили мгновенно становятся популярными и так же быстро сходят на нет. С другой стороны, эти изменения сосуществуют одновременно и параллельно. Плюс этой ситуации в том, что у нас есть большой выбор, поэтому можно все смешивать и употреблять это все одновременно, только главное не отравиться. (Смеется.)
Ажиотаж вокруг электронной музыки прослеживается фактически с 80-х годов, и эта тенденция не ослабевает, при этом не значит, что вся музыка, которую мы слышим – электронная. Я думаю, что интерес к ней связан с научным прогрессом, с одной стороны, а с другой — тяга людей к изучению чего-то нового. Вспомните, что произошло в Америке 80-х, в Чикаго и Детройте, когда подросткам в руки попали драм-машиныRoland и синтезаторы? Они создали новый стиль — техно. Пожалуйста, это наглядный пример того, как технологический прогресс, энтузиазм людей и поиски нового звука, поиски новых музыкальных форм, привели к новому стилю. Поэтому я не могу сказать, что электронная музыка в последнее время так популярна, она как бы параллельно со всем сосуществует, это стало неотъемлемой частью музыкальной индустрии и культуры в целом.
Я не очень верю в такие пафосные проекты. То, что мы делаем, фактически и меняет музыкальную индустрию, потому что до появления группы TeslaBoyне было группы, поющей на английском языке, которая бы регулярно гастролировала по России и собирала бы свою публику. После нас появилась целая плеяда групп, которые это делают с успехом. Каждый должен изнутри менять эту ситуацию. Поэтому никакого специального проекта я бы не делал. Возможно, стоит подумать о развитии образовательной системы, в которой у нас совершенно очевидный пробел, это образование и обучение специалистов индустрии звукозаписи. Не хватает инженеров, звукорежиссеров, саундпродюсеров, именно современных, потому что классическая звукорежиссерская школа у нас достаточно сильная. Люди, которые делали записи классических оркестров, ценятся во всем мире, при этом в современной музыке, ребята, у которых что-то на сегодняшний день получается на мировом уровне, в основном учились сами, либо выезжали на специальные курсы за границу. Вот в этом я вижу пробел. Если бы со стороны государства была какая-то поддержка, то мы могли бы детей отдавать в учебные заведения, в которых они с самого юного возраста могли выбрать изучение современной звукорежиссуры: и электронной музыки, и компьютерной, всех программ, например, Ableton (программное обеспечение для музыкантов, которое подходит как для аранжировки в студии, так и для импровизации во время живого выступления. – Прим. «365») и ProTools (семейство программно-аппаратных комплексов студий звукозаписи для Mac и Windows. – Прим.»365»). Вот это было бы здорово, вот так бы мы и меняли. (Смеется.)
Грязно — не значит просто. Я считаю, что панк или постпанк пришли к простоте. Если говорить о записях JoyDivisionи тех же NewОrder, которые из JoyDivisionвышли, то это как раз суперэкспериментальная музыка, а ее непричесанность и какая-то грязь – результат очень сложной и долгой работы. Поэтому я не стал бы говорить, что это противоречит моим словам, скорее наоборот подтверждает. Почему-то вспоминается альбом, записанный Иваном Чернавским, где есть знаменитая песня «Здравствуй, мальчик бананан», которая прозвучала в фильме «Асса». Весь альбом был записан в студии, это как раз один из редких примеров, где действительно был музыкальный эксперимент с точки зрения звукозаписи, и он оказался достаточно удачным. Поэтому для меня здесь нет ничего удивительного, люди хотят слышать что-то непривычное для уха.
Те, кто слушали раньше TeslaBoy, они стали взрослее, тут действительно картина меняется. С другой стороны, есть новое поколение, которое слушает музыку TeslaBoy. Последние полгода-год я стал замечать, как на концерты стали приходить родители с детьми. На мой взгляд, это очень новая история. Поэтому можно точно сказать, что обхват людей, которые слушаю TeslaBoy,стал больше: есть взрослые, есть совсем юные, даже не юные, а совсем дети.
Если говорить о музыкальной составляющей в песнях, то для меня самое главное два компонента. Первый — гармоническая составляющая, второй — мелодия, без которой не бывает песни. Для меня очень важна выразительная мелодия.
Ну, это явление нормальное и абсолютно здоровое для творческих людей. Я думаю, что прохожу творческий кризис каждый раз, когда сажусь писать новый альбом.
Да, да, это правда. (Смеется.) Мне кажется, что творческий кризис, это не когда ты не можешь ничего написать, а когда ты начинаешь переоценивать и анализировать все, что ты делал до этого, и подвергать ревизии все, что ты делаешь, как ты делаешь, почему ты делаешь. В такие моменты, поначалу, все кажется сложным. Иногда полезно ничего не писать, но продолжать анализировать и думать на тему своего творчества.
Я думаю, что все именно так и есть. Это похоже на то, что люди направляют свою творческую энергию в работу со своим твиттером, занимаются больше кампанией по выпуску нового альбома, чем самим альбомом. Я могу ошибаться, но у меня нет уверенности, что музыку Канье Уэста будут слушать и через 30-40 лет. Мне кажется, тут надо рассмотреть другую вещь: в принципе рэп-культура и хип-хоп, как мне кажется, вышла на тот пик, на котором, как ни странно, она вообще никогда не была. В плане социума, в плане социальной значимости для людей — это какая-то форма лайфстайла. Ведь Канье Уэста нельзя рассматривать только как музыканта, если его рассматривать только как музыканта, то там все достаточно скучно и однообразно, хотя и местами интересно сделано. Это человек, которого подает одежда, и тут уже не знаешь что важно, курточка, на которой написано Pablo, или его записанный трек. Я почему-то думаю, что это, конечно, примета времени, но исчезающая со временем.
Беседовала Дарья Дерюгина.
Источник: 365mag.ru