Вице-президент фонда «Сколково», его главный управляющий директор по образованию и исследованиям Олег Борисович АЛЕКСЕЕВ отвечает на вопросы нашего корреспондента.
— Олег Борисович, сегодня признано, что инновационное развитие страны невозможно без реформы образования. В «Сколково» над этим работают. Как, по-вашему, удалось достичь нового качества образования?
— Если мы говорим о том, чтобы более быстро «проходить» те или иные вопросы, быстрее достигать понимания — то нет. Это первое. И второе, о нашем мифе про фундаментальное и прикладное образование, про фундаментальность и «прикладность» в образовании. С «прикладностью» дело обстоит, конечно, совсем плохо. И, вероятно, нашим университетам нужна особая связь с технологическими лидерами. Сами они этого сделать не могут. Технологические лидеры тоже не идут в наши университеты, мы только в начале этого пути. Поэтому должен появиться кто-то, какой-то специальный фонд, например, как это делают наши коллеги в Финляндии, который будет их сводить, такой модератор и медиатор одновременно.
Переход в новое качество, сколько вы ни перебрасывайте ресурсы от ученого к инженеру, от инженера к предпринимателю, — сам по себе не происходит. Он требует стимулирования до тех пор, пока не станет культурным кодом поведения.
— Тогда вопрос: дает ли концентрация университетов продвижение в технологии?
— Иногда дает, иногда не дает. Для того чтобы было продвижение, нужна обязательно связь с промышленностью.
— Тогда другой вопрос: для прорыва должен быть лидер?
— Это то, что сейчас называется «поддержание лидеров науки». Лидер это для прорыва, а менеджмент — для среднего уровня. И лидер это человек, который в принципе способен к целеполаганию, к прорыву. Менеджер к этому не способен, да от него это и не требуется. Это одна из причин, почему отсутствие лидерской модели и явное доминирование организационно-бюрократически-менеджерских моделей в российских компаниях приводят к тому, что они инновационно невосприимчивы. «Зачем мне нужно? Я отвечаю только за это. А если я выскажусь по поводу задач, которые находятся в компетенции моего коллеги по другому подразделению, как он это воспримет? Он на меня обидится за вторжение в его зону ответственности». И вот такое занудное, противное рассуждение происходит внутри многих людей. Лидер же это знает, но игнорирует, т. е. считает, что, если у тебя есть личная позиция по поводу широкого круга вопросов, ты эту позицию аргументируешь и высказываешь, защищаешь и продвигаешь. И привлекаешь людей — совсем другой психический тип.
— «Сколково» за два года удалось нащупать механизмы, определяющие новое качество образования?
— Нет, пока не удалось. Но у нас есть программа «Открытый университет «Сколково». Он, несмотря на то, что называется открытый, как бы общедоступный, на самом деле закрытый. То есть, с одной стороны, открытый — приходите каждый. С другой стороны, его основной контингент, его основные слушатели — люди, прошедшие отбор. Они знают, что они лучшие. Они способны сформировать выбор: что им интересно, что неинтересно. Мы надеемся, что с каждым месяцем их пребывания в университете эта их способность будет укрепляться.
— Раз «нано-» пришло в школу, «Сколково» готово прийти в школу, или сейчас вы пока ориентируетесь только на студентов?
— Почему же? Мы делаем проект школы, он так и называется «Школы «Сколково». Мы проводим конкурс на проект школы, рассмотрены 33 заявки, они пришли во второй этап. Из них отберем 10, и вот эти 10 лучших получат от фонда деньги на поддержку их деятельности, поскольку мы хотим, чтобы они сделали проект, в котором могла бы работать и управленческая компания, и архитектурно-пространственная компонента, и финансовая компонента. Не говоря уже о том, что нужно сделать, собственно, для самого образовательного процесса так, как мы его сейчас понимаем — связать все это, интегрировать. И из этих десяти один проект будет реализован на территории инновационного центра, а девять — по стране, в разных местах.
— А из тех моделей, которые уже были в стране — Колмогоровские школы или школа Жореса Ивановича Алфёрова, — какие-то модели использовались?
— Конечно. Участвуют лучшие педагогические коллективы.
— Какие-то технопарки будут для школ формироваться?
— Да, какая-то технологическая компонента, веро- ятно, будет.
— Сейчас вновь звучит слово НТТМ — научнотехническое творчество молодежи. Это не предполагается?
— У нас выстраивается неселективная школа. Она должна давать сбалансированное образование.
— И гуманитарное в том числе?
— Да. И максимальные индивидуальные траектории.
— А зачем «Сколково» гуманитарии?
— А затем, что все проблемы наших кризисов из-за того, что их создают технократы, люди, которые как раз социально-гуманитарную часть нашей жизни игнорируют, «прагматики», для которых формальная схема, новый дериватив важнее ситуации, которую он создаст после выхода продукта на рынок.
— А есть ли у вас какой-нибудь сектор или кластер, который бы занимался экологическим образованием?
— Я думаю, что сегодня экология — это неотъемлемая часть, составная любой образовательной программы, вне зависимости от того, на какую предметную область это образование ориентировано. Поэтому здесь я не вижу ровно никаких проблем. Эта тема будет присутствовать, безусловно, но это не значит, что мы создадим отдельную кафедру экологии или тем более факультет.
Однако угол зрения очень важен, экологический угол зрения, который должен быть сформирован у индивида в его личностном пространстве. Экологию должны знать все, как знали историю партии в Советском Союзе. На место одной веры, дисциплины, которая эту идеологию пропагандирует, приходит другая. Пожалуйста — пусть это будет экология.
— Ваш взгляд на проблемы образования наиболее прагматичен. Хотелось бы пригласить вас принять участие в круглом столе в Москве, организовать который поручено нам. Как говорится, «давайте начнем с биоразнообразия»...
Источник: Экология и жизнь