В ближайшие несколько лет в России произойдет бум венчурных инвестиций. Около 200 миллиардов рублей пойдет только на финансирование нашего главного венчурного проекта — фонда «Сколково». Дефицит венчурных инвестиций, по оценке помощника президента Аркадия Дворковича, исчисляется десятками миллиардов долларов. Но, по мнению экспертов, это не самая большая проблема. Куда больше беспокойства вызывает то, что в России пока слабо представляют, что такое венчурный бизнес. Чтобы разобраться в его особенностях, «Известия» обратились к венчурным гуру — тем, кто вкладывает деньги в рискованные исследования на Западе.
Венчурные инвестиции относительно новое для экономики понятие. Отцом-основателем современной индустрии венчурного капитала считается генерал Джордж Дориот. В 1957 году основанная им Американская корпорация исследований и развития (АКИР) дала денег на развитие молодой фирме Digital Equipment Corporation. И не прогадала. Вложенные 70 тысяч долларов спустя десять лет превратились в 37 миллионов. Так в США началась эра венчурного капитализма. Венчурные инвестиции работают по принципу «ваши идеи — наши деньги». Обычно деньги вкладываются в новые, растущие или борющиеся за место на рынке компании. Ведь больше всего заработать можно на новых технологиях.
Именно венчурные фонды помогли «вырастить» американскую Силиконовую долину. Google, Intel, Adobe Systems, Oracle, eBay, Yahoo! — все эти громкие имена не появились бы без помощи венчурных инвесторов. А работают эти инвестиции через специальные фонды.
Большинство венчурных фондов существуют 10 лет. Все это время инвестор фонда обязуется вкладывать в него свои деньги. Ставки очень высоки. Считается нормальным, если 95% проектов окажутся убыточными. Зато от оставшихся 5% прибыль бывает такая, что она перекрывает все убытки. Так, например, один из первых инвесторов компании Google — Энди Бехтольсхайм — сейчас миллиардер.
Венчурную гонку начала Америка. Пока Европа, Индия и Китай пытаются ее догнать, Россия плетется далеко позади. По оценке PricewaterhouseCoopers, только в третьем квартале 2010 года американские инвесторы вложили в инновационные компании почти пять миллиардов долларов, ежегодно они тратят около 20 миллиардов. Взамен США получают 12 миллионов рабочих мест. А продукты, созданные с помощью новых технологий, составляют 20% американского ВВП.
В Европе показатели венчурных инвестиций скромнее — около 10 миллиардов евро, в Индии и Китае — приблизительно по пять миллиардов долларов. А вот Россия только открывает для себя «рискованные» вложения в науку.
— В нашей программе 3-5-летний план включает потребность в районе 180-200 миллиардов рублей, — недавно рассказал президент фонда «Сколково» Виктор Вексельберг. Половину этих денег даст государство, половину — частный бизнес. Но при этом останется дефицит венчурных инвестиций. По оценке помощника президента РФ Аркадия Дворковича, речь идет о десятках миллиардов рублей. К тому же в России не знают базовых вещей о венчурном бизнесе. В начале октября произошел курьезный случай. Генпрокуратура России потребовала от компании «Роснано» отчитаться по тем венчурным проектам, что не принесли прибыли. Руководитель госкорпорации Анатолий Чубайс назвал послание от Генпрокуратуры «замечательным».
Иностранных инвесторов беспокоят несовершенные российские законы, а российских — неумение делать деньги из открытий.
— У нас сейчас очень много хороших научных идей, но нет индустрии внедрения этих идей. Внедрение новых разработок требует больших затрат, а итог туманен. Риск, что деньги не вернутся, остается до последнего момента. Поэтому на Западе есть целая система: специальные венчурные фонды и другие этапы внедрения технологий. У нас все находится в том виде, как это было в Советском Союзе, когда заказ на разработку спускали сверху. России предстоит создать свою индустрию, и западный опыт нам бы очень пригодился, — подытожил гендиректор компании «ФинЭкспертиза» Агван Микаелян.
Источник: Известия