Весной этого года президент Медведев объявил, что бывший глава компании Intel Крейг Барретт войдет в структуру управления центра инноваций «Сколково». Такие компании, как Nokia, Cisco, Intel и Siemens уже присоединились к проекту, ведутся переговоры с Массачусетским техническим институтом и Стенфордом. На завершившемся на прошлой неделе в Санкт-Петербурге Экономическом форуме теме «иннограда» было уделено большое внимание, а Барретт принимал участие в торжественном открытии форума. В кулуарах форума Крейг Барретт дал эксклюзивное интервью корреспонденту РИА «Новости».— Что такое инновационный центр «Сколково» и зачем он нужен России?— Концепция Инновационного центра «Сколково» — ускорить воплощение идей и разработок. В России богатая история исследовательских центров, научных институтов, лабораторий. «Сколково» — это пример для них, как можно коммерциализировать идеи, разработки и быстро вывести их на рынок.— Каковы ваши обязанности в проекте?— Я сопредседатель совета директоров наравне с Виктором Вексельбергом. Наша задача — работать с советом директоров и управлять тем, что делает «Сколково», быть директорами (смеется). Это звучит легко, но у нас с Виктором много работы с членами совета, часть их которых россияне, часть — представители международного бизнеса. Вместе с Виктором мы закрываем фронт работы как с теми, так и с другими.— Как вам работается с представителями российской власти? Многие иностранные менеджеры и инвесторы обвиняют их в бюрократизме, коррупции и некомпетентности. Каково ваше мнение на этот счет?— Вы сейчас говорите о российском или американском правительстве? Иногда они ведут себя одинаково... (смеется). Для того, чтобы инвесторы и иностранные компании успешно здесь работали, должна быть создана среда, правовая база, которая защищает права собственности, права акционеров... Вместе с тем, не должно быть излишней зарегулированности, которая будет мешать ведению бизнеса.— Многие в России и за рубежом скептически настроены по отношению к последним государственным инициативам в области инноваций, а относительно «Сколково» есть мнение, что это сверхдорогой PR-проект по улучшению имиджа России, но единственное что он принесет — огромные затраты. Что вы думаете на этот счет?— Я не заинтересован в том, чтобы тратить свое время на PR-проект. Я думаю, все это по-настоящему. Просто посмотрите на совет директоров: это главы крупнейших западных компаний, таких как Nokia, Siemens, Cisco, других. У них нет времени, чтобы его тратить впустую.Провозглашать что-то легко, легко заявлять о стратегии. Трудно достичь поставленных целей. Цель — ускорить коммерциализацию инновационных проектов, лучших идей, которые созданы, быстро выводить их на рынок. У «Сколково» должна быть «виртуальная» составляющая. Сейчас никто в мире не делает ничего в виде «замороженного места», чисто физического расположения. Необходимо поддерживать связь со всеми, кто вовлечен в проект, это сотни ученых, различных научных заведений и институтов. «Сколково» будет этим заниматься.— В России есть те, кто опасается, что серьезные ученые или действительно инновационные компании не будут работать в «Сколково», что проект станет просто элитным бизнес-кампусом для крупных корпораций. Это возможно?— Если это произойдет, я сомневаюсь, что члены совета директоров будут рады растрачивать свое время. Я просто скажу «гуд бай»! Но тут нужно понимать, что основные компании, участвующие в проекте, имеют долгий опыт взаимной кооперации и успешные примеры реализации похожих проектов в Индии, Китае, где это работает.— В России есть несколько признанных научно-исследовательских центров. Почему не был создан центр инноваций на их базе, почему понадобилось все строить на «зеленой лужайке», как в России говорят, с чистого листа?— Это имеет смысл, если строительство на «зеленой лужайке» приведет к тому, что «Сколково» станет чем-то большим, чем физическое место, станет виртуальным проектом, символом. Тогда это правильно. Если же просто скажут: вот «Сколково», вот это место (изображает руками заборы) — никто не будет сильно рад этому.— Очень дорогой может получиться символ, не так ли?— Все эти офисы и исследовательские лаборатории стоят денег, но в результате будут создаваться продукты, которые приносят деньги. Не надо относиться к этому как к бетонным стенам. Есть одна вещь, которой учишься в крупных корпорациях — ты не владеешь всеми этими талантливыми людьми, они могут работать на других людей. «Сколково» должно инвестировать в людей далеко за пределами своих физических стен.— Какие риски есть у проекта «Сколково»?— Чтобы проект заработал, должно быть одновременно несколько вещей: компании-участники, академические институты, а их часто труднее привлечь, чем компании, венчурные капиталисты, в том числе западные, сотрудники и приемлемая среда для ведения бизнеса. Государство имеет свою часть ответственности: обеспечить законы, правила, регулирующие акты, централизовать участников процесса, привлечь инвесторов. Нужно создать атмосферу, когда комфортно попробовать заняться бизнесом здесь. Когда это удобно — начать.Вы не были в Кремниевой долине? Большинство людей, которые там пишут бизнес-планы, уже потерпели неудачу со своими предыдущими проектами, есть люди, которые работали в нескольких компаниях, которые потерпели неудачу, но нет страха неудачи.Неудача — это нормально, это не проблема, это опыт. Это — подход, который трудно привить в чужой культуре. Во многих обществах заложен страх неудачи. Но если ты боишься потерпеть неудачу, как ты можешь быть предпринимателем?— Вы в своей речи на Санкт-Петербургском экономическом форуме призывали к терпению. Через сколько лет даже скептики убедятся в успешности «Сколково»?— Я призываю к терпению, как прессу, так и ваше правительство. Не судите слишком быстро. Позвольте рассказать мне о неумении терпеть на примере США, где выборный цикл — два года.Когда правительство просят инвестировать в научные исследования, политики говорят: «а мне что от этого будет? Если я построю дорогу, аэропорт, или мост, я могу сказать избирателям: голосуйте за меня в следующий раз, я сделал это и это. Если я профинансирую фундаментальные исследования — кому я могу это показать?»Но нельзя сжать этот процесс до коротких периодов. Эффект возможен только через несколько лет.— Как Вы думаете, курс на инновации в России устойчив?— Если посмотреть на историю двадцатого века, станет ясно, что единственный способ управлять экономикой — это использовать мозги. Часть этого процесса — инженерия, разработки, технологии. Выбора нет.— Можно торговать нефтью...— Когда нефть стоит 150 долларов за баррель, это хороший бизнес. Когда 70 — уже не такой хороший. А BP сейчас, наверное, вообще не думает, что это хороший бизнес. Ваш президент говорил про долгую перспективу, и Обама мыслит также.— Есть ли у России шанс стать одним из технологических лидеров на мировой арене?— Чтобы стать IT-лидером, нужно, чтобы здесь возникли такие компании, как Intel, Cisco, Microsoft. Для этого нужно, чтобы запускать и вести бизнес здесь было легко. Центр «Сколково» как раз и предназначен для этого.— Возможно ли пройти этот путь, скажем, за 10 лет?— Если я скажу «да», мне придется привести пример, который продемонстрирует силу и ценность единственной идеи. Вы знаете компанию Microsoft? Большая, лидирующая мировая компания.Что для нее стало вызовом за последние годы? Их было три.Первым был интернет-браузер Netscape, который заставил Microsoft полностью перекроить свой бизнес. Вторым — интернет-каталог Yahoo. Третим — поисковик Google.Во всех трех случаях это были стартапы, запущенные молодыми ребятами, исследователями из университетов, а не проекты огромных корпораций. За сколько лет Google стал огромной компанией? Быстро, лет за десять... Своими идеями вы изменяете окружающую среду.Ответ — да. Творите, поддерживайте исследования. Вы можете это сделать.
Источник: РИА Новости