Европейские бюрократы пока не могут постигнуть парадокс русской модернизацииВы будете смеяться, но в Европе тоже говорят про модернизацию. Нет, не про модернизацию Европы, разумеется, а про нашу. Великую медведевскую. В Брюсселе еврочиновники и европарламентарии (которые, кстати, совершенно не пользуются машинами с мигалками, поэтому в городе можно передвигаться) пытаются выработать свое отношение к программе «Партнерство во имя модернизации». Не то чтобы кто-то был против нашей модернизации. Но трудность в том, что они не могут понять, что в России понимают под модернизацией.Дмитрий Медведев, говорят евробюрократы, произносит очень много правильных слов, все, что он говорит, замечательно. Но это никак не вяжется с тем, что происходит в реальности. Новый процесс Ходорковского, пытки в тюрьмах ради получения с обвиняемых денег или нужных показаний. Как будто Медведев является официальным лицом какой-то другой страны. Это немного, говорят, запинаясь, бюрократы, очень-очень странно все выглядит.И в чем вообще состоит проект «Партнерство ради модернизации»? Если Россия хочет получить от Европы технологии и в то же время заимствовать институты, чтобы в результате стать ближе к Западу, быть глубже с ним интегрированной, то это — да, это платформа для партнерства. Если же Россия хочет получить только технологии, чтобы конкурировать с Европой и демонстрировать с их помощью преимущество своих ценностей перед европейскими, то где здесь партнерство? Тогда, согласитесь, логичнее было бы, чтобы Россия эти технологии покупала или изобретала сама.И что такое ваша Силиконовая долина? Ваши чиновники говорят об этом так, как будто они строят Диснейленд. Кто такой Сурков и почему он руководит инновациями? Он не бизнесмен и не ученый, удивляются бюрократы. Он — заместитель главы президентской администрации, поясняю я. Он вообще-то по профессии пиарщик. Так в России называют человека, который умеет выдавать вещи за то, чем они не являются. Но пиарщик — это на рынке, где есть свобода выбора. А Сурков — на государственной службе. Он должен не только выдать вещь за то, чем она не является, но и заставить всех это купить. Это уже называется не пиарщик, а идеолог. Секретарь по идеологии, как было при Советах. Он вроде при нашей Силиконовой долине как комиссар. Должен следить за состоянием умов бизнеса, допущенного в долину. Менять, как он сам говорит, у бизнеса сознание.Какой, удивляются евробюрократы, при Силиконовой долине может быть комиссар? И зачем бизнесу менять сознание? Сознание бизнеса — это успешный бизнес. Правильно, отвечаю, поэтому давайте говорить не Силиконовая долина, а Сколково. Учите это слово, оно тоже скоро станет нарицательным. Это Силиконовая долина наоборот. Инновации — это побочный продукт бизнеса в высококонкурентной среде. И хорошо, когда государство может помогать тем, кому инновации особенно нужны. В низкоконкурентной среде инновации — это род повинности, наложенной на тех, у кого и так все хорошо. Им же, впрочем, достаются и преференции. Так что это еще и попытка создать в олигархической экономике олигархический инновационный кластер. Кого-то туда будут заманивать и загонять, кого-то, наоборот, не пускать.Поэтому и нужен комиссар. Он ходит и учит бизнесменов, как заниматься инновациями, а как нет. И из этого ясно видно, что это в целом не бизнес-проект, а что-то совсем другое. Тут как театр для вешалки, не Сколково под инновации, а инновации под Сколково. Русский парадокс.Но из этого же ничего не выйдет, резонно сомневаются евробюрократы. Значит ли это, что в России не сознают на самом деле необходимость модернизации? Не сознают необходимости диверсификации экономики? Наоборот, говорю, все поголовно осознают. Все осознают, что та модель роста, которая была, не будет дальше работать. И олигархи, и люди в Кремле. Все понимают, что надо что-то делать. Но вот представьте себе: вы едете на машине, которая везет все хуже и хуже, и это у нее ломается, и то на ладан дышит. Пассажиры спорят, что нужно чинить в первую очередь. А один говорит: давайте, пока она все же едет, пропеллер на крышу поставим, как-никак помощь мотору. А если хорошо раскрутится, то, может, еще и взлетим, тогда и чинить ничего не нужно — ни коробку, ни кривые колеса. Это и есть логика цепочки: модернизация — инновации — Сколково.И, разумеется, они хотят, они мечтают уйти от нефтяной зависимости. Но проблема в том, что все, что они более или менее научились делать, это контролировать добычу и продажу нефти и распределение доходов от нее. А потому они хотят так диверсифицировать экономику, чтобы новые отрасли были бы устроены точно так, как старые — как они привыкли. Высокий забор, система допуска, одна труба, надежные люди на финансовых потоках. В этом, собственно, и состоит на самом деле их нефтяная зависимость. И потому все это в целом пока выглядит примерно, как собака, которая кусает свой хвост, чтобы быстрее бежать.
Источник: Русский Newsweek